Hyde Park
"Ебать, ты самодостаточный!" (с)
- Название: Mon chat préféré.
- Автор: Hyde Park.
- Бета: при моральном участии Стейк.
- Фэндом: Уильям Шекспир "Ромео и Джульетта".
- Жанр и Категории: slash, повседневность.
- Персонажи и Пейринги: Валенцио/Меркуцио.
- Рейтинг: G.
- Дисклеймер: персонажи принадлежат их создателю.
- Предупреждение: немного ООС.
- Размещение: с моего разрешения.
- Содержание: один не самый стандартный день из жизни "кузенов Черезе".
- Посвящение (если есть): Габриэль Джей Раммштайнер
- Примечание автора (если есть): сие мелкое безобразие представляет собой некое дополнение или приложение к безобразию покрупнее - начало, продолжение.
- Статус: завершен.
- Размер: 2 страницы.



Утро было слишком холодное и хмурое, чтобы выбираться из постели без крайней необходимости. Скрипели ставни на ветру, потрескивала черепица. Опять Батиста разворчится, что не топлено вторые сутки. У Меркуцио уже уши закладывало от ее причитаний, но что поделать? К чему изводить дрова, если дома целыми днями никого нет? На ужин их к себе заманивает оружейник: все подбивает к паре молодых мужчин свои сватовские клинья отец троих девиц, а ночью и без того жарко от каждого несдержанного и шумного выдоха…
- Не ходи, - буркнул рыжий. Из-под одеяла голос звучал глухо и невнятно.
Валенцио приплясывал босыми ногами по холодному полу в попытке подтянуть штанины выше колен, но все еще влажная ткань упрямилась:
- Ты пойдешь?
Одеяло отрицательно ухнуло.
- Вот и всё, - кивнул мужчина сам себе. Нет охоты, да и выхода тоже нет. Большой заказ в мастерской: трофейные клинки после разгрома флорентийцев искали огня и точила, а Альфонсо… Этот пройдоха вечно откусывал больше, чем мог проглотить. Впрочем, Моретти не жаловался: за недоеденный кусок мастер щедро приплачивал. Шпага в ножнах прильнула к бедру вернее всякой любовницы – на улицах нынче не спокойно.
– Ты тоже не валяйся без дела, вставай, - он потянул за край ткани. Рыжий недовольно зажмурился, зевнул, потянулся. И пусть любовник знал, сколь изящно сейчас выгнулась его спина, но не стал вовсе отбирать одеяло, лишать уюта и тепла: слишком холодно было везде и всюду кроме вот этой самой постели. Обреченный вздох, короткая усмешка, полуулыбка с губ на губы:
- Скоро вернешься?
Шаги и скрип, и поворот ключа в замке:
– Вернусь когда вернусь. Не скучайте, синьора Черезе…
- Ах ты шкура!.. - но Валенцио выскользнул за дверь прежде, чем в нее прилетела подушка.

***
Капли звонко стучали повсеместно, грязь чавкала под ногами, плащ, котарди, рубашка – все промокло насквозь, хоть выжимай. На выдохе изо рта вырывалось облако пара, глаза слепило, сколько ни моргай. Моретти бегом добрался до конюшни Фьерентини, не глядя по сторонам, но только под ноги. Не споткнуться бы ненароком, да не хлебнуть из лужи, ничком в нее рухнув. Запах влажного сена, ржавчины – самый холод и дождь здесь пахли иначе.
Мужчина прислонился к стене спиной и уперся ладонями в колени, тяжело дыша, сдувая с носа холодные капли. Мороз по коже, зябкие мурашки, и так приято опустить всё ещё сонные веки, вдыхать полной грудью плотный, тягучий запах… Храп лошади, бой копыта, скрип петель, вой ветра по углам.
Всего пару недель назад в этом самом углу - как боек и горяч он был в тот вечер: растрепанные рыжие лохмы, румянец на щеках и блеск в полуоткрытых глазах, на приоткрытых губах, на шее и груди, на животе, где влага с каждым поцелуем остывала слишком скоро. Валенцио тихо рассмеялся собственным мыслям и провел ладонью по давно уже не чисто выбритому лицу, стирая ухмылку, но тут же удивленно распахнул глаза в ответ на знакомый оклик:
- Ты! – он с раздражением глянул на непрошеного гостя и выпрямился, привычно сжимая пальцы на эфесе. – И день перестает быть томным…

Дождь заунывно барабанил по подоконнику. Синьора Батиста штопала очередную рубашонку, мальчишки носились по коридорам и что-то орали беспрестанно, трещали поленья в очаге, Меркуцио озадачено тыкал ножом в кусок помидора:
- Я все-таки не понимаю, - заключил он и тихо хмыкнул, нахмурившись. Женщина воткнула иглу в шов и закатила глаза. – Нет, ну почему это теперь торгуют только греки?!
И сколько ни пересказывала ему хозяйка дома сплетни о купленной таможне, сколько ни тыкала она иголкой в воздух, сколько не хватала по столу кулаком – делла Скала не понимал. Не понимал, как еще с ума не сошел от скуки. Не понимал, что за прелесть люди находят в рутине и семейном быте. Не понимал, о чём целыми днями верещит эта добродушная баба со скверным характером, почему вечно скандалит и скалится на людях, а сейчас, сидя на кухне в ожидании, пока припустится мясо – очень даже компанейская тетушка. Странно это, и рыжий никак не мог понять причину. Слишком страшно, должно быть, жить на свете вот так, одному, без верного плеча рядом, а дети, хоть и цветы жизни, да все же не скрасят одиночество в холодную ночь, полную отблесков грозы и воя ветра.
«Вкусно пахнет, - про себя отметил рыжий, принюхавшись, и мстительно саданул по сочной мякоти плода ножом. - Может, хоть в этот раз получится съедобно? И пусть только попробует сказать, что Аль накормил… Придушу паскуду. Тоже мне, синьор! Нашел прислугу».

***
- Ты чего? – Альфонсо даже вздрогнул от того, с каким грохотом захлопнулась дверь мастерской.
- Ничего, - фыркнул Валенцио и мотнул головой, окропив всё вокруг грязными брызгами. – Замок в конюшне нужно поменять. Прежний ни к черту. Ходят всякие… - он угрюмо протопал на середину комнаты, сбрасывая всё, что мог стянуть с себя немедля. Одежда мокрым комом плюхнулась на грязные следы сапог, а сам Моретти опустился на пол перед очагом и протянул руки к огню.
- Вы видели?! – едва только утихло эхо звучного удара, как дверь хлопнула вновь. Торио был похож на комок грязи, и по усам у него откровенно текло.
- Ты там в канаве утонул?.. – фыркнул было Валенцио, но карлик уже приблизился, и вопрос отпал сам собой вместе с желанием дышать: в канаве, определенно. Мужчина поморщился и отсел подальше, грея теперь голую спину.
- А?! Да я, нет! То есть, да! Вы… Вы видели?! Там… Там!.. – он задыхался и запыхивался, махал руками на дверь, разбрызгивая ароматы. - Там эта… сволочь… Я бежал, потом упал… А тут он! Я ему ка-ак дал… - карлик замахнулся, демонстрируя, кому и что он там дал, а кузнец отвернулся к огню, предпочтя не распространяться. Это надо же! Так глупо вышло, так легко его обставил этот уродец, оставил в растерянности и сбежал. Никому. Под страхом смерти никому Валенцио Моретти не расскажет об этом своем позоре, и даже Меркуцио. Особенно Меркуцио.

Жаркое давно томилось, аппетитные запахи плавали в разогретом воздухе над жаровней. Даже слюнки текли, но это больше от того, что со вчерашнего дня маковой росинки во рту не было. А чем делла Скала, собственно, занимался? Он цельный день сидел в соборной библиотеке с очередным юным птенцом и щебетал ему о том, как пять собак гоняют шесть кошек, и о том, как крыс ворует рис, и прочую чепуху – французские скороговорки. Сопляк вертелся, отвлекался и упрямо занимался чем угодно, кроме отработки произношения, пока гувернер не зарядил ему указкой по лбу. Нельзя сказать, что Меркуцио не любил детей, но…

- Синьор, синьор! Там птица, синьор! – лупоглазый вороненок Лука повис на его локте, тыкая пальчиком за окно и потрясая черными кудряшками: там сорока уселась на приоткрытой раме и с интересом заглядывала в кухню синьоры Батисты.
- Кыш! – рыжий махнул рукой, птица забила крыльями, но продолжила сидеть на месте. Такая же упрямая, как все эти мальчишки. Как Лука, как сам Меркуцио,.. как этот идиот, что вечно бросает вещи, где попало! Мужчина повертел в руках перстень, что любовник еще вчера оставил на столе, и улыбнулся. Широкое полотно с глубокой гравировкой по кругу «Mon chat préféré». Хорошо, что Моретти не знает французского.

***
Точильный камень сыпал пылью, колени устали, пальцы были стерты похлеще клинков. Хорошо хоть выправлять не нужно – зазубрины, рубцы, вмятины и тертые грани… Изящно, когда оружие поверженного врага украшает стену в кабинете. Моретти смотрел в огонь и вспоминал, как бурели ржавчиной широкие венецианские клинки. Отец строго-настрого запрещал к ним прикасаться, а они с Алессио тайком разыгрывали баталии из греческих трагедий с участием самых настоящих боевых мечей. От них пахло железом, кровью и благородной старостью.
- Кончай уже, темень на дворе, - оружейник заглянул в кузню, утирая бороду полотенцем. Валенцио встрепенулся. Отблеск оранжевых языков во взгляде, поднятом на мастера, лоснящаяся потом кожа, потемневшая от копоти, невнятная полуулыбка – Альфонсо шутливо перекрестился, посмеиваясь, и ушел, оставив товарища один на один с точеным клинком. Не дело это – держать в ножнах оружие с чужой руки. Для каждого должно найтись свое.

Холодный ветер размазывал по лицу бисер мороси. И ведь не укрыться толком, не закутаться – только бы не запнуться, не свалиться, только бы добраться до дома и никого не встретить по дороге… Гулкие шаги в темном переулке замерли. В тусклом лунном свете прямо посередь дороги чернел силуэт, преграждая Валенцио путь, и этот голос, окликивающий раз за разом с ублюдочной насмешкой в каждой ноте – пальцы сами сжимались в кулаки. Хотелось свернуть эту тощую шею, заставить замолчать. К чему клинок? – он справится и голыми руками, и пусть услышит вся улица. Большое дело!
«Только подойди ближе, падаль…»

За окнами давно стемнело, дождь всё лил, и не было ему конца, словно над низкими тучами, там, с другой их стороны, не видной взору, пробился неиссякаемый источник. Меркуцио сидел в спальне на полу, грея руки об кроткий костерок в камине. Пляска света и тени на стенах. Давно его не разжигали – пламя коптило и разрывалось на множество всполохов, не в силах уловить единый жаркий пульс… Давно. Почти с неделю. Тогда тоже хлестал за окнами ливень, но не хотелось лезть под одеяло. Нет, хотелось видеть каждое прикосновение, его и свое, в сплетении теней ресниц, подрагивающих, смыкающихся то и дело, и тогда разум, чувства, тело – все и сразу окуналось в негу. Чехарда выдохов, вдох за вдохом, вперемешку с глухим стоном, когда короткие ногти впивались в кожу и тянули по ней белесые полосы, расчерчивая вновь, и зубы так привычно мучили шею, и губы жадно искали губы, и треск поленьев, вой заблудившегося ветра, скрип, и стон, и… Этот бездыханный, благодарный поцелуй из раза в раз – в плечо ли, в шею, в щеку, в губы. Когда-то он был насильником, а стал любовником, и даже…

«Где его черти носят?» - делла Скала битый час расшатывал табурет на кухне, в итоге едва не свалился и принялся выхаживать по коридору. Вот так всегда. Вместе обычно уходят они кутить, уходят в трактир, в бордель, на турнир, на бой кулачный и вооружены. Уходят в ночь, чтобы вернуться под утро, едва держась на ногах. А после вот таких незапланированных задержек дотемна, когда и патрули уходят на окраину… Разодранные кулаки, фингалы, весь в крови, шпага хлюпает в ножнах от того, что даже времени не было отереть – бежал буквально из под копыт стражников. Один или с кем-то другим, не с ним - и это самое обидное. Точно не с кем ему ввязаться в драку! Словно не кому с ним выступить в паре против пятерых, будто он ему не верный товарищ, но служка и шлюха! Меркуцио со злости саданул по стене кулаком.
«Сволочь», - да только рычание под нос самому себе оборвалось стуком в дверь.

***
Валенцио насилу мог сделать вдох – короткий и оборванный – так он бежал и запыхался, будто и впрямь…
- От черта удирал? – бросил делла Скала, отходя в сторону и пропуская насквозь промокшего любовника в дом, чтобы после хлопнуть дверью за его спиной. Крови нет, одна вода кругом и всюду, льется на пол, точно из ведра его окатили, и смотрит в пол, не то ревет, не то смеется, и как-то неуклюже держится за живот…
- Да что тобой?
Валенцио не ответил, он только тяжело привалился к стене плечом, продолжая едва заметно сползать по ней: грязь под ногами скользила, и тихий, едва различимый смех тряс его за плечи, пальцы сжимались на ткани, прижимались все сильнее…
- Что… - Меркуцио ухватил его за локоть, за ворот потянул, чтобы развернуть лицом и увериться, в своем ли тот уме, но тут же отпрянул, и руки Моретти безвольно опустились. Эта его полуулыбка в углу губ, и взгляд слишком пристальный, что не замечаешь больше ничего… Влажное тепло согрело пальцы, стекая на пол. Из-за пазухи Валенцио на руки делла Скала выскочил тощий рыжий кот и тут же вцепился когтями в рубашку и в штанину, повиснув так.
- Эта сволочь царапается,.. - тихий выдох, вдох и снова смех уже с голос.

Бесилось и скакало пламя по сырым поленьям. Ливень утих, беспокойные шорохи ночного дома замолкли по углам, пустое блюдце из-под молока, мурчание рыжего клубка где-то между одеялом и бедрами, под руками, что мягко поглаживали то по шерсти кота, то по коже любовника. Меркуцио прикрыл глаза, щурясь на яркие отблески огня, и чуть повернулся. Бесшумно, осторожно, чтобы не потревожить ни одного, ни другого. Валенцио не спал, но дремал, то и дело беспокойно вздрагивая, а делла Скала только прижимался ближе и с тихим «Тшш» целовал его в плечо.
И снова заворочался, очнулся:
- Мм?
- Ничего, спи… - ладонь легла поверх ладони, пальцы скользнули по серебру и расчерченным теням букв на кольце. - Mon chat préféré, - шепот одними губами. Он все равно не разберет сквозь сон. – Мой любимый кот…

@темы: Фанфики, Уильям Шекспир «Ромео и Джульетта», Ссылки, Слеш (Slash), Посвящение, Отредактировано, Мини, Книги, Завершен, Габриэль Джей Раммштайнер, Авторы, R, OOC (Out Of Character)