09:51 

Работы на конкурс: запах

Maestro delle fiabe
Ogni storia ha il suo fine
Работы принимаются с 03. 10. 2016 года по 09. 10. 2016 года. Просьба участников все оформлять согласно Правилам.

@темы: Важное, Конкурс

URL
Комментарии
2016-10-09 в 16:24 

Hyde Park
"Ебать, ты самодостаточный!" (с)
- Название: Ценный материал.
- Автор: Hyde Park.
- Персонажи: Патрик Картер.
- Жанр и Категории: Приквел, Angst.
- Рейтинг: G.
- Количество символов: 10000.


- Добрый день, Патрик. Как самочувствие? – дружелюбно поинтересовался ученый. Голос его из-за маски респиратора звучал глухо, и никакое напускное дружелюбие не могло замаскировать его холодную деловитость.
Патрик не ответил: челюсти стягивал решетчатый намордник. Он только зарычал, угрожающе скаля большие, острые клыки, и по подбородку потекла вспененная слюна. Он дернулся, но тугие ремни бандажа крепко стягивали его руки за спиной на манер смирительной рубашки. Массивный чешуйчатый хвост, так же стянутый ремнями, нервно подрагивал.
- Прекрасно… прекрасно, - пробормотал ученый. Глаза его прищурились – он явно улыбался, хотя этого не было видно из-за маски. – Все готово. Закрепите образец, - теперь он обратился уже охранникам, приведшим мутанта, и махнул в сторону прозекторского стола посреди комнаты. Потом подошел к бутыли на столе и, смочив ее содержимым салфетку, стал протирать руки. Сильно запахло спиртом.
«Закрепите образец», - в этой фразе очень хорошо слышится отношение куратора к своему подопечному. Пусть он называл мутанта «Патрик» на манер клички животного, но лишь для удобства, чтобы каждый раз не выговаривать номер. Для любого из ученых он всего лишь экспериментальный образец и всегда им был – ни больше, ни меньше.
Охранники тяжело двинулись вперед. Казалось, что даже вдвоем этим высоким, рослым мужчинам в черной униформе сложно управляться с всего-то семнадцатилетним пареньком. Мистер Картер – так звали ученого – сверился с электронным календарем и довольно поцокал языком. Сегодня первый день гона, в период которого тело и сознание мутанта под воздействием гормонов претерпевало некоторые изменения, причинявшие ему сильные страдания. Патрик и его собратья становились особенно агрессивными и, соответственно, более опасными, чем обычно.
Возня за спиной ученого неожиданно прервалась громким вскриком боли:
- Аа! – один из охранников отшатнулся, прижимая руки к лицу.
Сквозь пальцы его обильно сочилась кровь. Крупные красные капли падали на куртку черной униформы и белый кафель смотровой. Второй охранник всем своим весом прижимал к столу мутанта, который все еще брыкался, размахивая лентами ремней, а потом взвизгнул и скорчился, завывая от боли – это Картер извлек из кармана пульт управления ограничителем и нажал кнопку электрошока.
Когда тело перестало подергиваться в конвульсиях, Патрик все еще поскуливал. Ошейник впился в кожу. Вдвоем с ученым охраннику удалось закрепить металлические скобы на руках и ногах подопытного, на хвосте, шее и голове. Холодный стол обжигал голую спину мутанта, но тот уже не рвался прочь. Тот второй, которого он полоснул по лицу острыми как бритва когтями, стоило только одной его руке обрести свободу, стоял в стороне, прижимая к лицу алое от крови полотенце.
- Ступайте к Блэсу, мне сейчас некогда этим заниматься, - отмахнулся ученый, отправляя охранника в больничное крыло, - и позовите заодно Джонсона. Мне здесь потребуется помощь.
Джонсон явился через пару минут после того, как дверь за спинами удалившихся охранников закрылась.
- Звали, сэр? – пробасил он, уже закатывая рукава своего черного как у мясника халата. Он был на голову выше Картера и почти в два раза шире, и его Патрик ненавидел сейчас в два раза сильнее. От Джонсона всегда очень неприятно пахло – резко, густо, душно. Этот запах перебивал все на свете, въедаясь в ноздри, и стоило только врачу переступить порог смотровой, как мутант ощерился, скребя когтями по металлическому столу. Скрежет заглушил половину слов Картера, но Патрику и не нужно было слышать. Он уже не раз переживал предстоявшую ему теперь процедуру.

Стол нагрелся или Патрик привык к его обжигающему холоду. В местах, где человеческая кожа была покрыта скользкой чешуей мантикоры, он почти ничего не чувствовал. Мутант по-прежнему лежал, прикованный к столу, и смотрел в потолок широко распахнутыми, немигающими глазами. Перед взором все плыло и пульсировало красным на фоне блеклой серости. Он видел, как двигается воздух. Видел, как плывет в нем, вихрясь и сворачиваясь, ненавистный запах. Им провоняло все: стены, ремни, стол, очень сильно пахло от стерильной салфетки, которой Картер протирал его кожу перед очередным уколом. «Спирт медицинский» - так было написано на бутылке с прозрачной жидкостью, стоявшей на столе под шкафчиками.
- Он только что полоснул МакКини – представляете? – Картер продолжал бубнить из-за респиратора, звякая в чашке инструментами. От них тоже едва уловимо несло. Патрик напрягся, отрывая взгляд от потолка и скашивая его в сторону скальпеля. Неприятно, когда перчатки прикасаются к коже – такие сухие, обсыпанные какой-то белой пылью. Мутант вздрогнул. На его вытянутой руке, пальцы которой инстинктивно сжались в кулак, сильнее проступили взбухшие вены. По ладони потекла кровь – он так сильно сжимал кулак, что вдавил в нее когти.
- Я видел, - сухо пробасил врач, а потом, заметив движение Патрика, кивнул ученому: - Он сейчас снова себя покалечит.
Тоже обратив внимание на сжатый кулак, Картер хлопотливо засуетился, продолжая говорить:
- Подержите его. Признаться, не знаю, что с ним и делать уже. Вы ведь слышали? Загрыз Тоби… то есть, двадцать восьмого, насмерть… Думали усыпить, раз уж такие дела с этим закрытием, но мне он пока еще нужен.
- Конечно, еще бы не нужен. Это ведь лучший ваш экземпляр?..
Они говорили так, словно Патрика рядом не было или он был настолько туп, что не понимал, что речь идет именно о нем. Но Патрик все понимал, и от этого становилось дурно, но он продолжал напрягать слух. Когда с рук его сдирали шкуру, когда резали, когда снова кололи, когда засовывали в него жутковатого вида инструменты, когда вновь и вновь заливали ими же и нанесенные раны этим отвратительным раствором, так походившим на воду, но источающим удушающий больничный запах. Все щипало, жгло, чесалось, от металлических скоб на коже оставались красные следы. Когда Картер с устрашающей длины и ширины трубкой в руках попросил Джонсона аккуратно расстегнуть намордник, Патрик попытался цапнуть врача за пальцы, но схватил лишь металлические прутья, которые тут же с лязгом погнулись. Кислый вкус железа, новый удар током парализовал челюсти, глаза закатывались, голова, казалось, сейчас разломится на куски, а голоса врача и ученого потонули в гуле бурлящей крови. Отдышаться не было возможности: трубку вставили в рот и с силой проталкивали в горло, удерживая голову запрокинутой.
Всем этим пыткам будто бы не было конца. Патрик готов был отдать все на свете, чтобы оказаться сейчас в тренировочном зале, чтобы его хватали, грызли и рвали чужие клыки и когти, а не все эти холодные штуки, источающие дикое неестественное зловоние. Запах спирта, невыносимый для чуткого звериного нюха, прочно ассоциировался у него с этой комнатой, инструментами, процедурами и этими людьми – жестокими и безразличными. Вся их ласка – фальшь, все их внимание сугубо профессионально, каждая встреча с ними сопровождается приступами страха и ненависти, ведь каждый мутант спит и видит этот их левый карман, в кармане – пульт, а на пульте – кнопки, после нажатия которой…
На глазах у Патрика выступили слезы, теперь его голова была перехвачена еще и эластичным ремнем. Острый кадык судорожно двигался по горлу, все пространство которого, казалось, занимала трубка. Он выгибался дугой на столе, но большие сильные руки мясника-Джонсона прижимали его обратно. Судя по разговорам, их волновало не столько здоровье Патрика, сколько целостность и исправность прибора, и именно поэтому, когда процедура была закончена, облегченно выдохнули.
Картер снова забухтел в свой респиратор:
- Ценный, ценный материал, да… Даже жаль, что придется свернуть исследования…
Патрик сухо тявкнул, исходя кровавой слюной и подрагивая. Кому как не ему знать, что ученые не способны испытывать жалость. Горло саднило, в животе что-то противно ворочалось и разбухало. После часа издевательств все тело его пульсировало от боли, в груди жгло от ярости, но после того, что он услышал от Картера и Джонсона, полагающих, что озверевший из-за гона мутант их не понимает, в ней поселился еще и страх. Точного значения всех прозвучавших слов он не знал, но «усыпление» или «утилизация» не сулили ничего хорошего.
Вернулись охранники, раненого МакКини сменил кто-то другой, незнакомый.
- Осторожнее с ним, - на этот раз предостерег их Картер. – В этот период мантикоры особенно проворны. Вот так, держите здесь, остолоп вы эдакий.
Патрика посадили и туго стянули ремнями грудь и руки. Он тяжело дышал, скалясь через прутья намордника в лицо незнакомому мужчине. Тот явно не понимал, с кем имеет дело, и посылал Патрику в ответ недоуменную ухмылку, хотя мутант заметил, как при виде его острых зубов уголки губ охранника нервно дрогнули. Заметил, как сильнее запульсировала артерия на его шее, как проступил мелкий бисер пота на лбу, а лицо немного побледнело. Сквозь удушливое спиртовое зловоние нельзя было разобрать этот тонкий, кисловато-мускусный аромат, порожденный страхом, но Патрик знал, что все они: и этот новый, и старый охранник, и Картер и Джонсон – все они боятся. Боятся его. Они не знают, на что он способен на самом деле, не понимают, что может прийти в голову полузверю, которого сами же и создали с неизвестной целью, а теперь хотят уничтожить.
- Я провожу вас до вольеров, если не возражаете, - Джонсон опасливо покосился на Картера, в силу своих скромных умений пытаясь подстраховать профессионалов, скручивающих мутанта, но скорее мешаясь у них под ногами, и это сыграло Патрику на руку.
- Хвост держите! Хвост! – глухо вскрикнул ученый, но мутант уже спрыгнул со стола и ударил этими самым хвостом его по груди. Мужчина отшатнулся, ударился поясницей об стол и сбил стоявшую на нем бутыль со спиртом.
- Ограничитель! – взревел Джонсон, кидаясь к Картеру, и уже через какую-то пару секунд Патрик забился в конвульсиях на полу. Краснота перед глазами стала сплошной, в груди жгло, к вискам будто приложили раскаленное железо, ошейник потрескивал и искрился разрядами тока.

2016-10-09 в 17:02 

Schwarze Luchs
- Название: Сон разума
- Автор:Schwarze Luchs
- Персонажи: Энтони Брукс.
- Жанр и Категории: Angst
- Рейтинг: PG-13.
- Количество символов:
5363


Запах озона. Свежий, но какой-то ненастоящий. Тони читал в какой-то из книг, очень давно, что это вещество используют для очистки воды и воздуха, для дезинфекции помещений, отбеливания, стерилизации оборудования в медицине. Другими словами, очищает то, что стоило очистить. Убирая из воздуха и не только микроорганизмы и вредные вещества. Тони ненавидел этот запах. Для него этот запах хранил четкую ассоциацию с больничной палатой. А больничная палата не предвещала ничего хорошего. Если Первый попадал туда, это значило лишь одно – он допустил серьезную ошибку, получил из-за нее повреждение и теперь, будто сломанный механизм, подлежит ремонту. Многоликий еще жив и, судя по всему, еще будет жить, но жизнь эта с каждым поражением, все больше висела на волоске. Что дальше решит делать система со поврежденным механизмом? Отправит в утиль или перепрограммирует? Скорее второе. Едва ли она стала бы тратить время на того, кто уже не нужен и бесполезен. Но приятного мало. Все равно, что на изнанку вывернут и прочистят так, что неизвестно каким он будет после него. И мерзкий страх ожидания был самым жутки. А в воздухе царил запах озона, недавно озонированной комнаты. Как запаха отчаяния.
Последнее что он помнил, это как разжались пальцы, как чужое тело отпрянуло от него. Так странно, на какой-то миг Тони думал, что дальше последует выстрел в голову. Да, чтобы добить преследователя. Псу уже было не страшно, он уже был на пути к своей цели, а главное оружие, отправленное против него, сейчас лежало на земле, истекая кровью. Но не добил, не сделал такую милость.
- Быстрее, заносите его сюда. Аппараты подключены? Все готово? Начало операции семь часов, пятнадцать минут.
Его уложили на операционный стол. Врачи переговаривались между собой, спрашивали у принесших многоликого людей что произошло. Неудача на задании. Цель оказалась слишком сильной. Слишком сильной для многоликого? Даже звучит смешно. Что из того, что Первый направился на неожиданное задание без оружия? Зачем ему было оружие, если цель это всего лишь цепной пес, решивший убежать от системы. Как правило, убежать от системы нельзя. Для того и нужны ее карательные единицы. Такие как цепные псы, клирики и, в самом крайнем случае, самое совершенное оружие – многоликие. А Тони был среди них самым лучшим. Был…
- Огнестрельное ранение ниже ключицы. Пробито легкое. Не навылет. Еще одно ранение в боку, так же не навылет.
Сгиб локтя обжигает легкий укол, а дальше по телу разливается тепло. Он уже почти не чувствует боли от ран, еще немного и его унесет в забытье. Как хотелось бы, чтобы оно не заканчивалось никогда. Вот так провалиться между сном и реальностью, там где нет боли и страха. Но что-то пошло не так. Брукс слышит их голоса, слышит, хотя не должен. Тело словно не принадлежит ему, но многоликий может видеть то, что происходит перед ним. Видеть, не зная, что веки его все еще закрыты. Он лежит в огромной белой комнате, на металлическом столе. Его руки прикручены к столу железными прутами. Тони пытается пошевелиться, но собственное тело не слушается его.
- Антисептик. Разрез по грудной клетке. Скальпель.
Глаза широко распахнуты, пусть и хочется их зажмурить, а еще лучше закрыть ладонями. Перед ним жуткие существа. Один из них похож на жуткую птицу, с длинными руками, тонкими когтями на пальцах и загнутым клювом вместо лица. Другое похоже на огромного волка с окровавленными клыками. Он склоняется к своей жертве и проводит по груди прохладным языком. Тони уже ждет, что дальше монстр вцепится ему в шею, но тот лишь отстраняется, уступая место. Тонкий острый коготь птицы вспарывает грудную клетку, проникая все глубже, рассекая ткани и мышцы. Но тело не реагирует, как если бы многоликий просто наблюдал со стороны. Разум, заключенный в черепной коробке.
-Перерезать третье и четвертое ребро. Щипцы.
Теперь черед третьего монстра. Он похож на древнего крылатого ящера. Распахнув пасть с множеством острых зубов, чудовище выгрызает из груди кости и так же быстро уходит в сторону.
- Как это его угораздило? Ведь многоликий…
Они будто смеются над ним, продолжая отрываться кусочки от его тела. Только голоса и горящие глаза, пиршество продолжается. В рану погружается длинный клюв, Тони кажется, что сейчас он пронзит его насквозь, приковав к холодному столу.
- Вот она!
В клюве у монстра сияющий красный камушек. Он отбрасывает его прочь, и тот падает куда-то с металлический звоном. Кто бы мог подумать, что в груди его есть такое сокровище. Что дальше? Они вырвут ему сердце или же так же разделят на куски, расковыряв грудную клетку. Тони кажется, что монстры продолжают царапать когтями его грудь, но он уже не чувствует ничего, провалившись во тьму, которой уже не боится.
Когда сознание вернулось, вернулась и боль, и понимание где он, и как сюда попал. Больница. Первый лежал на кровати, от груди тянулась трубка. Дышать все так же трудно. Ранения. Упущенная цель. Остается только тихо взвыть от боли. Так хочется свернуться под одеялом, прижать колени к груди, спрятаться, но каждое движение заставляет только стонать сквозь зубы. И запах озона царящий в палате. Как если бы сам этот запах приносил страдания. Он наполнил бы легкие, если бы получалось дышать глубже, а не только рваными выдохами. Озон, с медицинским минеральным запахом, казалось, въелся в кожу, и теперь всегда будет напоминать об этом. Неизменный спутник его отчаяния и боли.

2016-10-09 в 18:14 

Иллюстратор
- Название: Аладжа (2)
- Автор: Иллюстратор
- Персонажи: Валентин дела Скала, Алессио Бьянки
- Жанр и Категории: Джен.
- Рейтинг: G
- Количество символов: 5377


Пока всадник и конь под ним плутали дворами и улочками, делла Скала был слишком занят тем, чтобы договориться с жеребцом относительно темпа, поэтому совершенно не смотрел за тем, куда едет. Он только хотел выбраться на открытое пространство, где не было риска на что-нибудь налететь, и можно было все-таки позволить жеребцу выпустить пар – когда конь немного устанет, с ним будет гораздо легче справиться. Валентин был вполне уверен в своих навыках, так что скорость не представляла для него особенной сложности, если только жеребец не станет брыкаться. А он очень даже мог... Но лучше уж так, чем постоянно спорить с ним и заставлять идти шагом.
Однако, хотя идея и казалась Валентину разумной, ожидаемых плодов она не принесла. Когда они вышли за город в поля, вроде бы смирившийся уже с седоком жеребец поначалу просто радовался возможности скакать, куда глаза глядят. Но потом словно смекнул, что для полной свободы ему не хватает только отсутствия Валентина, и принялся целенаправленно снимать его с себя. Вскидывал голову и вставал на дыбы, бил задними копытами воздух, прыгал и мотался из стороны в сторону. В какой-то момент Валентин, державшийся каким-то чудом, окончательно потерял стремена, и когда конь резко свернул в сторону, просто перелетел через его блестящую черную шею.

- Доброе утро, синьор Валентин.
Чужой голос прозвучал очень близко и неожиданно. Делла Скала только-только успел привести себя в порядок, махнув рукой на жеребца, нарезавшего по полю круги и восьмерки.
- Эм… доброе, синьор… - набравшись смелости, Валентин развернулся, чтобы посмотреть на того, кто так некстати оказался в уединенном вроде бы вместе. – Алессио?
Племянник подесты узнал этого человека. В том числе ему и его другу – Валенцио Моретти, Валентин на последней охоте мешал больше всего, потому как Валенцио поручили присматривать за Меркуцио, а Валентин предпочитал держаться брата. Алессио, как и тогда косматый, небрежно одетый и все равно лучезарный, сидел верхом на гнедой кобыле, и вел в поводу еще одну лошадь – худую и хромую серую клячу. Бьянки качнул головой в знак приветствия.
- А что вы здесь делаете?
- Это вы что здесь делаете, - поправил Алессио, дружелюбно улыбаясь. – А я еду в город с виноградников.
Валентин стушевался. Он все еще отряхивал свою одежду, хотя на ней уже не осталось, наверное, ни пылинки. Черный жеребец, дергая ушами и позвякивая аладжой, пасся неподалеку.
- Наслаждаетесь конной прогулкой?
- А? Да, - Валентин хотел было ограничиться этим ответом, но быстро сообразил, что Алессио скорее всего стал свидетелем его падения, а про конную прогулку спросил просто из вежливости. - Нет… Я… это мой конь, но он совсем меня не слушается.
- Я уж вижу, - он усмехнулся. – Если хотите, я научу вас, как сладить с конем. Или по крайней мере просто поймаю его, а то, чую, долго вам придется гоняться за ним по открытому полю.
Валентин неуверенно кивнул, чувствуя себя неразумным ребенком, а Алессио спешился.
- Тогда подержите моих лошадей? Они смирные.
В руку Валентина упали поводья. Он встал между двух лошадей, с любопытством обратившихся в сторону своего хозяина. От гнедой кобылы резко пахло конским потом и прелым сеном, а от серой настойчиво тянуло гнилью. Валентин почувствовал этот запах уже подходя к лошадям, и теперь внимательно оглядывал хромую лошадь, стараясь понять, что именно с ней не так. Но единственное, что заметил кроме худобы и хромоты – это усталый и какой-то завистливый взгляд, которым она провожала то ли Алессио, а то ли вольного скакуна, уже почувствовавшего, что его собираются ловить.
- Ну что, сели на тебя без твоего дозволения, да?... – услышал Валентин отрывок речи, обращенной Алессио к черному жеребцу, и дальше ему оставалось только наблюдать. Наблюдала и серая лошадь.
Добрую четверть часа Алессио ходил по пятам за жеребцом, который никак не желал остановиться и подпустить его к себе. Валентину затея уже начала казаться глупой, и он беспокойно переступал с ноги на ногу, не решаясь позвать Алессио. Лошадь вздохнула и дернула ногой, отгоняя мух, во множестве вившихся вокруг ее копыт. Запах гнили усилился. Валентин снова посмотрел на лошадь, и ему показалось, будто она тоже хочет сорваться с места и побежать. Шея ее напряглась, нижняя губа нервно подрагивала, а глаза неотрывно следили за молодым и сильным конем вдалеке. Лошадь топталась на месте, но каждый раз, как она отрывала копыта от земли, запах гнили вокруг нее становился гуще.
- Синьор Алессио! – насилу оторвав глаза от лошади, все-таки позвал Валентин, но в ответ получил лишь жест, призывающий к тишине.
Бьянки на этот раз подобрался к жеребцу почти вплотную и даже протянул руку, но тот как будто этого не замечал, а прикосновение отмахнул не глядя, словно Алессио был всего лишь большой странной мухой. И тем не менее подпустил к себе. Только поднял голову, когда Алессио стал чесать ему шею.
Валентин выдохнул. Вот бы ему тоже так. И почему этот конь может поладить со всеми кроме него?!
- Всего и делов, - улыбаясь, сказал Алессио, подходя ближе к своим лошадям с жеребцом Валентина в поводу.
Серая лошадь снова вздохнула и опустила голову.
- Спасибо, - Валентин с опаской взял коня, но в седло садиться пока не стал. – А куда именно вы едете?
- В кузницу. Лошадь вон захромала, жаль ее резать.
- Вот почему от нее такой запах…
- Запах? Да, наверное. Ну, ехать-то еще порядком. Давайте, подсажу вас.
На этот раз араб не брыкался.

2016-10-09 в 20:16 

Maestro delle fiabe
Ogni storia ha il suo fine
Прием работ завершен.

URL
   

Mondo fantastico

главная